Сменить язык:

Институт органической и физической химии им. А. Е. Арбузова

Обособленное структурное подразделение ФГБУН "Федеральный исследовательский центр "Казанский научный центр РАН"

Новости

Курс на междисциплинарность

Академическая наука Татарстана переживает серьезную реформу

 

sinashin

 

Новая научная структура федерального уровня – Федеральный исследовательский центр (ФИЦ) – появилась недавно в Казани. Как мы уже сообщали (см. «РТ» от 17.11.17 г.), он возник не на пустом месте, а на базе институтов Казанского научного центра Российской академии наук (КазНЦ РАН). С председателем КазНЦ РАН, а ныне директором Федерального исследовательского центра, академиком РАН Олегом Синяшиным (на снимке) мы говорили о том, зачем нужна была подобная реорганизация, о целях и перспективах нового центра.

 

– Олег Герольдович, пожалуй, первый вопрос, которым задаешься в связи с образованием новой структуры: если практически все институты КазНЦ РАН вошли в ее состав, в чем тогда смысл всей этой организационной перестройки в нашей академической науке? Зачем было лишать институты статуса юридических лиц?

– Вопрос о создании подобных центров дискутировался на протяжении всех тех лет, как в России начало свою деятельность Федеральное агентство научных организаций (созданное в 2013 году в рамках реформы РАН. – Ред.). На мой взгляд, есть много факторов, которые влияют на этот процесс. Если рассматривать с точки зрения простейшего подхода, то, конечно, ФАНО России, получившему под свое крыло тысячу с лишним организаций, необходимо было оптимизировать систему управления, найти механизм, позволяющий уменьшить число юридических лиц.

Но, я думаю, это не главная причина. Ключевым фактором, на мой взгляд, стали кардинальные изменения в системе государственной политики в сфере науки в целом. Были приняты основополагающие документы, такие как «Национальная технологическая инициатива», «Стратегия научно-технологического развития России», в которых сформулированы четкие приоритеты, предполагающие реализацию крупных междисциплинарных научных направлений. В частности, в Стратегии научно-технологического развития определены приоритеты, направленные на решение очень важных проблем: искусственный интеллект, новые источники и способы хранения энергии, персонализированная медицина, хранение и переработка сельхозпродукции…

 


Хочется, чтобы, создав такой крупный исследовательский центр, мы бы наконец-то завершили процесс реформ в научной сфере. Чтобы ученые могли спокойно работать во благо науки, не думая о том, что завтра снова все изменится


 

И монопрофильным институтам, особенно небольшим, которые специализируются в узких областях (скажем, механика сплошных сред или почвоведение), сложно в этих условиях быть конкурентоспособными. Потому что многие федеральные целевые программы, российские научные фонды ориентированы на меж­дисциплинарные проекты. И объединение крупных институтов, где имеется большой опыт проведения меж­дисциплинарных исследований, с такими монопрофильными организациями позволяет вовлечь последних в комплексные программы развития, делиться с ними имеющимися компетенциями в сфере научного проектирования.

Такое объединение, я уверен, позволит сохранить эти небольшие институты, в которых имеются определенные научные достижения, работающие лаборатории и, самое главное, человеческий капитал. Так что формирование крупных научных центров дает ученым в той или иной области возможность максимально реализовать свой потенциал.

 

– Но исчезают серьезные бренды, например Институт органической и физической химии имени Арбузова, Казанский физико-технический институт имени Завойского…

– Они не исчезают, это будут обособленные структурные подразделения в новом центре. Они сохраняют свое название, свои научные школы, относительную финансовую самостоятельность, поскольку будут иметь лицевые счета, на которые станут централизованно направляться субсидии для выполнения государственного задания и зачисляться внебюджетные средства, которые институты получают в рамках конкурсного финансирования, по грантам научных фондов, за счет хоздоговорной деятельности. То есть их самостоятельность во многом сохранится.

Другое дело, что мы изначально пошли на то, чтобы у каждого института не было каких-то отдельных узкопрофильных научных тем в рамках формирования госзадания. Если уж делать такой большой проект, как создание Федерального исследовательского центра, то необходимо нацеливаться именно на формирование междисциплинарных тематик. Мы определили, что в госзадание центра войдут девять основных междисциплинарных тем, в каждой из которых участвуют несколько институтов, тем самым объединяя свой научный потенциал для решения важных задач в рамках конкретного направления.

 

– Но в итоге наверняка выпадут какие-то из тех тем, над которыми прежде работали наши ученые?

– Сегодня много говорится о том, что формирование научной тематики снизу, то есть самими академическими учреждениями, подведомственными ФАНО России, это не совсем правильно. Мы обсуждали этот вопрос с президентом РАН Александром Сергеевым, и он считает, что научные советы, которые есть в Академии наук, должны формировать пул научных тем в рамках приоритетов Стратегии НТР, а институтам предстоит выбирать из этого пула то, что они могут реализовывать.

 


Многие федеральные целевые программы, российские научные фонды ориентированы на меж­дисциплинарные проекты. И объединение крупных институтов, где имеется большой опыт проведения меж­дисциплинарных исследований, с такими монопрофильными организациями позволяет вовлечь последних в комплексные программы развития, делиться с ними имеющимися компетенциями в сфере научного проектирования


 

По большому счету мы пошли именно по этому пути. Сформулировали девять тем, и каждый институт для себя решает, в какую из тем он готов войти. Мы их формировали именно в рамках Стратегии научно-технологического развития, ориентируясь на приоритеты, которые там сформулированы.

Очевидно, что институты и их сотрудники должны понимать: включаясь в совместную работу по этим темам, они таким образом берут на себя ответственность за общий результат всего центра.

Но в то же время мы будем внимательно анализировать работу институтов в рамках реализации государственного задания и те результаты, которые они получают. Некий такой научный аудит. Это позволит не только определить направления дальнейших исследований, но и выявить слабые научные коллективы, работа которых уже не отвечает мировому уровню.

 

– В числе структур, что вошли в состав федерального центра, несколько неожиданно наравне с институтами отдельно упоминается поликлиника КазНЦ. Правильно ли я понимаю, что это говорит об усилении в новой научной структуре медицинского направления?

– Да, такая задача стоит, и как раз поликлинику мы сегодня рассматриваем как некую клиническую базу для наших исследований. Следует отметить, что, выбирая приоритеты исследований Федерального исследовательского центра, мы сконцентрировались на четырех направлениях. Ресурсы – вопросы, связанные с природопользованием, селекцией, агроландшафтом. Качество жизни – это как раз медицинское направление, которое нацелено на создание новых лекарственных препаратов, материалов для медицины, средств диагностики. Переработка – это, в первую очередь, добыча, транспортировка, переработка углеводородного сырья. Материалы и технологии – это в основном развитие квантовых и спиновых технологий, различные системы оптической связи, новые функциональные материалы. И нельзя говорить, что какое-то из них будет главным. На всех четырех направлениях мы хотим объединить свои научные специализации. И мы постараемся за счет возникающего синергизма не только получить новые фундаментальные результаты, но и довести целый ряд разработок до логического конца, то есть до производства, коммерческого продукта.

 

– Помимо институтов КазНЦ, в состав нового центра вошли два сельскохозяйственных НИИ. Это новое направление для нашей академической науки…

– Нельзя сказать, что раньше мы от сельского хозяйства были оторваны. Арбузовский институт, например, всегда разрабатывал новые средства защиты растений, ветеринарные препараты. Но сегодня есть государственная программа развития сельского хозяйства, и одна из ее задач – усилить научную составляющую агрокомплекса. И в этом наши академические институты могут сыграть свою важную роль. Да, в сельскохозяйственных НИИ всегда занимались селекцией. Но они никогда при этом не использовали методы молекулярной биологии, которые позволяют, например, изменять некоторые свойства белков зерна, чтобы получать новые сорта с повышенной зимостойкостью или стрессо­устойчивостью.

В физике сегодня формируется такое направление, как агрофотоника, – воздействие волнового излучения на растения в процессе их роста, созревания, хранения и переработки. Так что объединение с сельскохозяйственными институтами позволяет использовать наши компетенции для решения их проблем. Выигрывают все: они получают новые научные знания, оборудование, методики; для нас открываются прикладные аспекты наших разработок в реальном секторе экономики.

 

– Когда новый центр презентовали на заседании Совета по образованию и науке при Президенте Татарстана, много говорили о том, что нужно налаживать связи с вузами. Но тут возникает вопрос: сейчас тот же Казанский федеральный университет активно продвигает научное направление деятельности, получает на это серьезные средства. Значит, вы будете конкурировать?

– Надо исходить все-таки из того, что мы партнеры во многих вещах. И нам бы хотелось как раз интегрироваться с вузами, чтобы быть еще более конкурентоспособными на российском научно-образовательном ландшафте. Не надо конкурировать между собой, у каждого из нас есть положительный опыт в исследовательской сфере, и, объединив усилия, мы можем стать более успешными в борьбе за научные гранты, крупные государственные контракты. Такой опыт интеграции уже есть: мы по ряду проектов работаем вместе с федеральным университетом, развиваем сотрудничество с технологическим, медицинским и другими университетами.

 

– Также говорилось, что необходимо усиливать связь с промышленностью…

– Институты, которые вошли в федеральный центр, имеют хороший опыт такого сотрудничества. Но сегодня нам важно переключить работу отдельных институтов с промышленными компаниями на Федеральный исследовательский центр. И мы уже сделали первые шаги на этом пути, в частности, в июле состоялась встреча с руководством ПАО «Татнефть», на которой обсуждались возможные направления совместной работы. Надеюсь, что и с другими промышленными компаниями мы наладим взаимодействие. Есть Ассоциация предприятий и промышленников РТ, это тоже одна из организаций, через которую можно наладить сотрудничество с реальным сектором экономики. Есть Инвестиционно-венчурный фонд, технопарки – планируем работать и с ними. В ближайшее время будет создан попечительский совет центра, куда, мы надеемся, войдут представители крупных бизнес-структур, наши индустриальные партнеры. Совет станет своеобразной площадкой, где будут обсуждаться вопросы тесного взаимодействия науки и бизнеса.

 

– Скажите, а лично у вас позитивные ожидания от всех этих перемен?

– Я оптимист. И мне хочется, чтобы, создав такой крупный исследовательский центр, мы бы наконец-то завершили процесс реформ в научной сфере. Чтобы ученые могли спокойно работать во благо науки, не думая о том, что завтра снова все изменится. Любая реформа вносит смуту, неуверенность и страх. Ученому нельзя жить и работать в состоянии постоянного стресса. Хочется просто стабильности и спокойствия.

 

Автор статьи: Чеснокова Евгения

27.12.2017

Выпуск № 192 (28380)

Автор статьи: ЧЕСНОКОВА Евгения Дата:27.12.2017 Выпуск: №192 (28380)

Источник: http://rt-online.ru/kurs-na-mezhdistsiplinarnost/
© Газета Республика Татарстан
Академическая наука Татарстана переживает серьезную реформу sinashin Новая научная структура федерального уровня – Федеральный исследовательский центр (ФИЦ) – появилась недавно в Казани. Как мы уже сообщали (см. «РТ» от 17.11.17 г.), он возник не на пустом месте, а на базе институтов Казанского научного центра Российской академии наук (КазНЦ РАН). С председателем КазНЦ РАН, а ныне директором Федерального исследовательского центра, академиком РАН Олегом Синяшиным (на снимке) мы говорили о том, зачем нужна была подобная реорганизация, о целях и перспективах нового центра. – Олег Герольдович, пожалуй, первый вопрос, которым задаешься в связи с образованием новой структуры: если практически все институты КазНЦ РАН вошли в ее состав, в чем тогда смысл всей этой организационной перестройки в нашей академической науке? Зачем было лишать институты статуса юридических лиц? – Вопрос о создании подобных центров дискутировался на протяжении всех тех лет, как в России начало свою деятельность Федеральное агентство научных организаций (созданное в 2013 году в рамках реформы РАН. – Ред.). На мой взгляд, есть много факторов, которые влияют на этот процесс. Если рассматривать с точки зрения простейшего подхода, то, конечно, ФАНО России, получившему под свое крыло тысячу с лишним организаций, необходимо было оптимизировать систему управления, найти механизм, позволяющий уменьшить число юридических лиц. Но, я думаю, это не главная причина. Ключевым фактором, на мой взгляд, стали кардинальные изменения в системе государственной политики в сфере науки в целом. Были приняты основополагающие документы, такие как «Национальная технологическая инициатива», «Стратегия научно-технологического развития России», в которых сформулированы четкие приоритеты, предполагающие реализацию крупных междисциплинарных научных направлений. В частности, в Стратегии научно-технологического развития определены приоритеты, направленные на решение очень важных проблем: искусственный интеллект, новые источники и способы хранения энергии, персонализированная медицина, хранение и переработка сельхозпродукции… Хочется, чтобы, создав такой крупный исследовательский центр, мы бы наконец-то завершили процесс реформ в научной сфере. Чтобы ученые могли спокойно работать во благо науки, не думая о том, что завтра снова все изменится И монопрофильным институтам, особенно небольшим, которые специализируются в узких областях (скажем, механика сплошных сред или почвоведение), сложно в этих условиях быть конкурентоспособными. Потому что многие федеральные целевые программы, российские научные фонды ориентированы на меж­дисциплинарные проекты. И объединение крупных институтов, где имеется большой опыт проведения меж­дисциплинарных исследований, с такими монопрофильными организациями позволяет вовлечь последних в комплексные программы развития, делиться с ними имеющимися компетенциями в сфере научного проектирования. Такое объединение, я уверен, позволит сохранить эти небольшие институты, в которых имеются определенные научные достижения, работающие лаборатории и, самое главное, человеческий капитал. Так что формирование крупных научных центров дает ученым в той или иной области возможность максимально реализовать свой потенциал. – Но исчезают серьезные бренды, например Институт органической и физической химии имени Арбузова, Казанский физико-технический институт имени Завойского… – Они не исчезают, это будут обособленные структурные подразделения в новом центре. Они сохраняют свое название, свои научные школы, относительную финансовую самостоятельность, поскольку будут иметь лицевые счета, на которые станут централизованно направляться субсидии для выполнения государственного задания и зачисляться внебюджетные средства, которые институты получают в рамках конкурсного финансирования, по грантам научных фондов, за счет хоздоговорной деятельности. То есть их самостоятельность во многом сохранится. Другое дело, что мы изначально пошли на то, чтобы у каждого института не было каких-то отдельных узкопрофильных научных тем в рамках формирования госзадания. Если уж делать такой большой проект, как создание Федерального исследовательского центра, то необходимо нацеливаться именно на формирование междисциплинарных тематик. Мы определили, что в госзадание центра войдут девять основных междисциплинарных тем, в каждой из которых участвуют несколько институтов, тем самым объединяя свой научный потенциал для решения важных задач в рамках конкретного направления. – Но в итоге наверняка выпадут какие-то из тех тем, над которыми прежде работали наши ученые? – Сегодня много говорится о том, что формирование научной тематики снизу, то есть самими академическими учреждениями, подведомственными ФАНО России, это не совсем правильно. Мы обсуждали этот вопрос с президентом РАН Александром Сергеевым, и он считает, что научные советы, которые есть в Академии наук, должны формировать пул научных тем в рамках приоритетов Стратегии НТР, а институтам предстоит выбирать из этого пула то, что они могут реализовывать. Многие федеральные целевые программы, российские научные фонды ориентированы на меж­дисциплинарные проекты. И объединение крупных институтов, где имеется большой опыт проведения меж­дисциплинарных исследований, с такими монопрофильными организациями позволяет вовлечь последних в комплексные программы развития, делиться с ними имеющимися компетенциями в сфере научного проектирования По большому счету мы пошли именно по этому пути. Сформулировали девять тем, и каждый институт для себя решает, в какую из тем он готов войти. Мы их формировали именно в рамках Стратегии научно-технологического развития, ориентируясь на приоритеты, которые там сформулированы. Очевидно, что институты и их сотрудники должны понимать: включаясь в совместную работу по этим темам, они таким образом берут на себя ответственность за общий результат всего центра. Но в то же время мы будем внимательно анализировать работу институтов в рамках реализации государственного задания и те результаты, которые они получают. Некий такой научный аудит. Это позволит не только определить направления дальнейших исследований, но и выявить слабые научные коллективы, работа которых уже не отвечает мировому уровню. – В числе структур, что вошли в состав федерального центра, несколько неожиданно наравне с институтами отдельно упоминается поликлиника КазНЦ. Правильно ли я понимаю, что это говорит об усилении в новой научной структуре медицинского направления? – Да, такая задача стоит, и как раз поликлинику мы сегодня рассматриваем как некую клиническую базу для наших исследований. Следует отметить, что, выбирая приоритеты исследований Федерального исследовательского центра, мы сконцентрировались на четырех направлениях. Ресурсы – вопросы, связанные с природопользованием, селекцией, агроландшафтом. Качество жизни – это как раз медицинское направление, которое нацелено на создание новых лекарственных препаратов, материалов для медицины, средств диагностики. Переработка – это, в первую очередь, добыча, транспортировка, переработка углеводородного сырья. Материалы и технологии – это в основном развитие квантовых и спиновых технологий, различные системы оптической связи, новые функциональные материалы. И нельзя говорить, что какое-то из них будет главным. На всех четырех направлениях мы хотим объединить свои научные специализации. И мы постараемся за счет возникающего синергизма не только получить новые фундаментальные результаты, но и довести целый ряд разработок до логического конца, то есть до производства, коммерческого продукта. Олег СИНЯШИН, директор Федерального исследовательского центра, академик РАН: sinashin2 Мы изначально пошли на то, чтобы у каждого института не было каких-то отдельных узкопрофильных научных тем в рамках формирования госзадания. Если уж делать такой большой проект, как создание Федерального исследовательского центра, то необходимо нацеливаться именно на формирование междисциплинарных тематик. – Помимо институтов КазНЦ, в состав нового центра вошли два сельскохозяйственных НИИ. Это новое направление для нашей академической науки… – Нельзя сказать, что раньше мы от сельского хозяйства были оторваны. Арбузовский институт, например, всегда разрабатывал новые средства защиты растений, ветеринарные препараты. Но сегодня есть государственная программа развития сельского хозяйства, и одна из ее задач – усилить научную составляющую агрокомплекса. И в этом наши академические институты могут сыграть свою важную роль. Да, в сельскохозяйственных НИИ всегда занимались селекцией. Но они никогда при этом не использовали методы молекулярной биологии, которые позволяют, например, изменять некоторые свойства белков зерна, чтобы получать новые сорта с повышенной зимостойкостью или стрессо­устойчивостью. В физике сегодня формируется такое направление, как агрофотоника, – воздействие волнового излучения на растения в процессе их роста, созревания, хранения и переработки. Так что объединение с сельскохозяйственными институтами позволяет использовать наши компетенции для решения их проблем. Выигрывают все: они получают новые научные знания, оборудование, методики; для нас открываются прикладные аспекты наших разработок в реальном секторе экономики. – Когда новый центр презентовали на заседании Совета по образованию и науке при Президенте Татарстана, много говорили о том, что нужно налаживать связи с вузами. Но тут возникает вопрос: сейчас тот же Казанский федеральный университет активно продвигает научное направление деятельности, получает на это серьезные средства. Значит, вы будете конкурировать? – Надо исходить все-таки из того, что мы партнеры во многих вещах. И нам бы хотелось как раз интегрироваться с вузами, чтобы быть еще более конкурентоспособными на российском научно-образовательном ландшафте. Не надо конкурировать между собой, у каждого из нас есть положительный опыт в исследовательской сфере, и, объединив усилия, мы можем стать более успешными в борьбе за научные гранты, крупные государственные контракты. Такой опыт интеграции уже есть: мы по ряду проектов работаем вместе с федеральным университетом, развиваем сотрудничество с технологическим, медицинским и другими университетами. – Также говорилось, что необходимо усиливать связь с промышленностью… – Институты, которые вошли в федеральный центр, имеют хороший опыт такого сотрудничества. Но сегодня нам важно переключить работу отдельных институтов с промышленными компаниями на Федеральный исследовательский центр. И мы уже сделали первые шаги на этом пути, в частности, в июле состоялась встреча с руководством ПАО «Татнефть», на которой обсуждались возможные направления совместной работы. Надеюсь, что и с другими промышленными компаниями мы наладим взаимодействие. Есть Ассоциация предприятий и промышленников РТ, это тоже одна из организаций, через которую можно наладить сотрудничество с реальным сектором экономики. Есть Инвестиционно-венчурный фонд, технопарки – планируем работать и с ними. В ближайшее время будет создан попечительский совет центра, куда, мы надеемся, войдут представители крупных бизнес-структур, наши индустриальные партнеры. Совет станет своеобразной площадкой, где будут обсуждаться вопросы тесного взаимодействия науки и бизнеса. – Скажите, а лично у вас позитивные ожидания от всех этих перемен? – Я оптимист. И мне хочется, чтобы, создав такой крупный исследовательский центр, мы бы наконец-то завершили процесс реформ в научной сфере. Чтобы ученые могли спокойно работать во благо науки, не думая о том, что завтра снова все изменится. Любая реформа вносит смуту, неуверенность и страх. Ученому нельзя жить и работать в состоянии постоянного стресса. Хочется просто стабильности и спокойствия.

Источник: http://rt-online.ru/kurs-na-mezhdistsiplinarnost/
© Газета Республика Татарстан
Академическая наука Татарстана переживает серьезную реформу sinashin Новая научная структура федерального уровня – Федеральный исследовательский центр (ФИЦ) – появилась недавно в Казани. Как мы уже сообщали (см. «РТ» от 17.11.17 г.), он возник не на пустом месте, а на базе институтов Казанского научного центра Российской академии наук (КазНЦ РАН). С председателем КазНЦ РАН, а ныне директором Федерального исследовательского центра, академиком РАН Олегом Синяшиным (на снимке) мы говорили о том, зачем нужна была подобная реорганизация, о целях и перспективах нового центра. – Олег Герольдович, пожалуй, первый вопрос, которым задаешься в связи с образованием новой структуры: если практически все институты КазНЦ РАН вошли в ее состав, в чем тогда смысл всей этой организационной перестройки в нашей академической науке? Зачем было лишать институты статуса юридических лиц? – Вопрос о создании подобных центров дискутировался на протяжении всех тех лет, как в России начало свою деятельность Федеральное агентство научных организаций (созданное в 2013 году в рамках реформы РАН. – Ред.). На мой взгляд, есть много факторов, которые влияют на этот процесс. Если рассматривать с точки зрения простейшего подхода, то, конечно, ФАНО России, получившему под свое крыло тысячу с лишним организаций, необходимо было оптимизировать систему управления, найти механизм, позволяющий уменьшить число юридических лиц. Но, я думаю, это не главная причина. Ключевым фактором, на мой взгляд, стали кардинальные изменения в системе государственной политики в сфере науки в целом. Были приняты основополагающие документы, такие как «Национальная технологическая инициатива», «Стратегия научно-технологического развития России», в которых сформулированы четкие приоритеты, предполагающие реализацию крупных междисциплинарных научных направлений. В частности, в Стратегии научно-технологического развития определены приоритеты, направленные на решение очень важных проблем: искусственный интеллект, новые источники и способы хранения энергии, персонализированная медицина, хранение и переработка сельхозпродукции… Хочется, чтобы, создав такой крупный исследовательский центр, мы бы наконец-то завершили процесс реформ в научной сфере. Чтобы ученые могли спокойно работать во благо науки, не думая о том, что завтра снова все изменится И монопрофильным институтам, особенно небольшим, которые специализируются в узких областях (скажем, механика сплошных сред или почвоведение), сложно в этих условиях быть конкурентоспособными. Потому что многие федеральные целевые программы, российские научные фонды ориентированы на меж­дисциплинарные проекты. И объединение крупных институтов, где имеется большой опыт проведения меж­дисциплинарных исследований, с такими монопрофильными организациями позволяет вовлечь последних в комплексные программы развития, делиться с ними имеющимися компетенциями в сфере научного проектирования. Такое объединение, я уверен, позволит сохранить эти небольшие институты, в которых имеются определенные научные достижения, работающие лаборатории и, самое главное, человеческий капитал. Так что формирование крупных научных центров дает ученым в той или иной области возможность максимально реализовать свой потенциал. – Но исчезают серьезные бренды, например Институт органической и физической химии имени Арбузова, Казанский физико-технический институт имени Завойского… – Они не исчезают, это будут обособленные структурные подразделения в новом центре. Они сохраняют свое название, свои научные школы, относительную финансовую самостоятельность, поскольку будут иметь лицевые счета, на которые станут централизованно направляться субсидии для выполнения государственного задания и зачисляться внебюджетные средства, которые институты получают в рамках конкурсного финансирования, по грантам научных фондов, за счет хоздоговорной деятельности. То есть их самостоятельность во многом сохранится. Другое дело, что мы изначально пошли на то, чтобы у каждого института не было каких-то отдельных узкопрофильных научных тем в рамках формирования госзадания. Если уж делать такой большой проект, как создание Федерального исследовательского центра, то необходимо нацеливаться именно на формирование междисциплинарных тематик. Мы определили, что в госзадание центра войдут девять основных междисциплинарных тем, в каждой из которых участвуют несколько институтов, тем самым объединяя свой научный потенциал для решения важных задач в рамках конкретного направления. – Но в итоге наверняка выпадут какие-то из тех тем, над которыми прежде работали наши ученые? – Сегодня много говорится о том, что формирование научной тематики снизу, то есть самими академическими учреждениями, подведомственными ФАНО России, это не совсем правильно. Мы обсуждали этот вопрос с президентом РАН Александром Сергеевым, и он считает, что научные советы, которые есть в Академии наук, должны формировать пул научных тем в рамках приоритетов Стратегии НТР, а институтам предстоит выбирать из этого пула то, что они могут реализовывать. Многие федеральные целевые программы, российские научные фонды ориентированы на меж­дисциплинарные проекты. И объединение крупных институтов, где имеется большой опыт проведения меж­дисциплинарных исследований, с такими монопрофильными организациями позволяет вовлечь последних в комплексные программы развития, делиться с ними имеющимися компетенциями в сфере научного проектирования По большому счету мы пошли именно по этому пути. Сформулировали девять тем, и каждый институт для себя решает, в какую из тем он готов войти. Мы их формировали именно в рамках Стратегии научно-технологического развития, ориентируясь на приоритеты, которые там сформулированы. Очевидно, что институты и их сотрудники должны понимать: включаясь в совместную работу по этим темам, они таким образом берут на себя ответственность за общий результат всего центра. Но в то же время мы будем внимательно анализировать работу институтов в рамках реализации государственного задания и те результаты, которые они получают. Некий такой научный аудит. Это позволит не только определить направления дальнейших исследований, но и выявить слабые научные коллективы, работа которых уже не отвечает мировому уровню. – В числе структур, что вошли в состав федерального центра, несколько неожиданно наравне с институтами отдельно упоминается поликлиника КазНЦ. Правильно ли я понимаю, что это говорит об усилении в новой научной структуре медицинского направления? – Да, такая задача стоит, и как раз поликлинику мы сегодня рассматриваем как некую клиническую базу для наших исследований. Следует отметить, что, выбирая приоритеты исследований Федерального исследовательского центра, мы сконцентрировались на четырех направлениях. Ресурсы – вопросы, связанные с природопользованием, селекцией, агроландшафтом. Качество жизни – это как раз медицинское направление, которое нацелено на создание новых лекарственных препаратов, материалов для медицины, средств диагностики. Переработка – это, в первую очередь, добыча, транспортировка, переработка углеводородного сырья. Материалы и технологии – это в основном развитие квантовых и спиновых технологий, различные системы оптической связи, новые функциональные материалы. И нельзя говорить, что какое-то из них будет главным. На всех четырех направлениях мы хотим объединить свои научные специализации. И мы постараемся за счет возникающего синергизма не только получить новые фундаментальные результаты, но и довести целый ряд разработок до логического конца, то есть до производства, коммерческого продукта. Олег СИНЯШИН, директор Федерального исследовательского центра, академик РАН: sinashin2 Мы изначально пошли на то, чтобы у каждого института не было каких-то отдельных узкопрофильных научных тем в рамках формирования госзадания. Если уж делать такой большой проект, как создание Федерального исследовательского центра, то необходимо нацеливаться именно на формирование междисциплинарных тематик. – Помимо институтов КазНЦ, в состав нового центра вошли два сельскохозяйственных НИИ. Это новое направление для нашей академической науки… – Нельзя сказать, что раньше мы от сельского хозяйства были оторваны. Арбузовский институт, например, всегда разрабатывал новые средства защиты растений, ветеринарные препараты. Но сегодня есть государственная программа развития сельского хозяйства, и одна из ее задач – усилить научную составляющую агрокомплекса. И в этом наши академические институты могут сыграть свою важную роль. Да, в сельскохозяйственных НИИ всегда занимались селекцией. Но они никогда при этом не использовали методы молекулярной биологии, которые позволяют, например, изменять некоторые свойства белков зерна, чтобы получать новые сорта с повышенной зимостойкостью или стрессо­устойчивостью. В физике сегодня формируется такое направление, как агрофотоника, – воздействие волнового излучения на растения в процессе их роста, созревания, хранения и переработки. Так что объединение с сельскохозяйственными институтами позволяет использовать наши компетенции для решения их проблем. Выигрывают все: они получают новые научные знания, оборудование, методики; для нас открываются прикладные аспекты наших разработок в реальном секторе экономики. – Когда новый центр презентовали на заседании Совета по образованию и науке при Президенте Татарстана, много говорили о том, что нужно налаживать связи с вузами. Но тут возникает вопрос: сейчас тот же Казанский федеральный университет активно продвигает научное направление деятельности, получает на это серьезные средства. Значит, вы будете конкурировать? – Надо исходить все-таки из того, что мы партнеры во многих вещах. И нам бы хотелось как раз интегрироваться с вузами, чтобы быть еще более конкурентоспособными на российском научно-образовательном ландшафте. Не надо конкурировать между собой, у каждого из нас есть положительный опыт в исследовательской сфере, и, объединив усилия, мы можем стать более успешными в борьбе за научные гранты, крупные государственные контракты. Такой опыт интеграции уже есть: мы по ряду проектов работаем вместе с федеральным университетом, развиваем сотрудничество с технологическим, медицинским и другими университетами. – Также говорилось, что необходимо усиливать связь с промышленностью… – Институты, которые вошли в федеральный центр, имеют хороший опыт такого сотрудничества. Но сегодня нам важно переключить работу отдельных институтов с промышленными компаниями на Федеральный исследовательский центр. И мы уже сделали первые шаги на этом пути, в частности, в июле состоялась встреча с руководством ПАО «Татнефть», на которой обсуждались возможные направления совместной работы. Надеюсь, что и с другими промышленными компаниями мы наладим взаимодействие. Есть Ассоциация предприятий и промышленников РТ, это тоже одна из организаций, через которую можно наладить сотрудничество с реальным сектором экономики. Есть Инвестиционно-венчурный фонд, технопарки – планируем работать и с ними. В ближайшее время будет создан попечительский совет центра, куда, мы надеемся, войдут представители крупных бизнес-структур, наши индустриальные партнеры. Совет станет своеобразной площадкой, где будут обсуждаться вопросы тесного взаимодействия науки и бизнеса. – Скажите, а лично у вас позитивные ожидания от всех этих перемен? – Я оптимист. И мне хочется, чтобы, создав такой крупный исследовательский центр, мы бы наконец-то завершили процесс реформ в научной сфере. Чтобы ученые могли спокойно работать во благо науки, не думая о том, что завтра снова все изменится. Любая реформа вносит смуту, неуверенность и страх. Ученому нельзя жить и работать в состоянии постоянного стресса. Хочется просто стабильности и спокойствия.

Источник: http://rt-online.ru/kurs-na-mezhdistsiplinarnost/
© Газета Республика Татарстан

 

Архив